— Просыпайся, детка, пойдем гулять.

Услышав волшебное слово «гулять», собака мигом выбралась из-под кровати и потрусила вслед за мной. Из кухни доносился взволнованный мамин голос:

— Ты не знаешь эту Бесси. Ей обязательно что-нибудь да не понравится, ведь она считает, что одна разбирается в том, как надо проводить Бар Митцва. А уж ее Джоэль…

— Ну будет, Мери, — рассудительно ворчал отец. — Все пройдет как нельзя лучше. В конце концов, ты сама настояла на том, чтобы вся родня собралась у нас.

Я открыл дверь в кухню.

— Доброе утро. Что купить в магазине, мама?

— Как обычно, Дэнни. — Она едва взглянула на меня.

— Можно я куплю засахаренных каштанов, мама?

Она мигом оттаяла, вспомнив, что у меня сегодня праздник.

— Конечно, сынок. — С этими словами она сняла с полки над раковиной высокий фужер и достала из него доллар. — Сегодня у тебя великий день, сын!

Я взял зеленую бумажку и радостно вышел из кухни. На крыльце о чем-то шептались Мириам и Марджори Энн. Я гордо прошествовал мимо, но Мардж окликнула меня:

— Привет, Дэнни!

Я почувствовал, что краснею, и только кивнул головой. Но она не отстала:

— Дэнни, может быть, все-таки поздороваешься и пригласишь меня на свой праздник? Я обязательно приду.

— Только, пожалуйста, не делай мне одолжение, — грубо ответил я ей.

Она залилась счастливым смехом:

— Как ты разговариваешь, Дэнни! Ты же знаешь, что тебе меня будет не хватать… И потом, ты же станешь мужчиной. Так интересно посмотреть на тебя после этого.

Сердито отвернувшись, я свистнул Карре и поспешил в магазин.

В синагоге царил торжественно-таинственный полумрак. Меня пригласили на небольшой подиум рядом с трибуной, на которой лежала раскрытая Тора. Рядом стояли три почтенных старца в небольших черных шапочках.