Все расселись полукругом на полу, скрестив по-турецки ноги. Джоэль вызвал на «телеграф» (узкий темный чулан) Мардж «вести переговоры». Я был уверен, что потом она пошлет за мной, и не ошибся: взъерошенный Джоэль вышел из чулана и кивнул мне головой. Мы встретились глазами с Мими, и я снова почувствовал, что краснею. Помедлив какое-то время перед дверью, я открыл ее и шагнул в темноту чулана.

— Я здесь, Дэнни, — тихонько позвала Мардж из дальнего угла.

— Зачем ты позвала меня? — задал я дурацкий вопрос.

— Я хотела узнать, действительно ли ты стал мужчиной? Иди сюда, не бойся, я не съем тебя, трусишка Дэнни.

Я обошел стоявшую посреди чулана плиту и храбро приблизился к Мардж. Здесь было посветлее из-за маленького окна.

— Зачем ты подглядывал за мной утром?

— Я… не подглядывал.

— Нет, подглядывал. Я сама видела тебя, да и Мими мне сказала.

— Что же ты не опустила шторы, если видела?

Она положила руки мне на плечи:

— А может быть, я и не хотела опускать? А может быть, мне было приятно, что ты на меня смотришь? Тебе понравилось то, что ты видел?

Мне нечего было сказать.

— Понравилось, — мягко рассмеялась она. — Я видела, что понравилось. Твой брат Джоэль назвал меня потрясающей, а ведь он не видел и половины того, что видел ты.

Она легко, но настойчиво притянула мою голову к себе. Я деревянно наклонился и почувствовал ее жаркое дыхание на своей щеке. Потом ее теплые мягкие губы прильнули к моим. Я закрыл глаза. Такого поцелуя я не испытывал еще ни разу в жизни. Он не был похож ни на мамин поцелуй, ни на поцелуй сестры…

Вдруг она отстранилась от меня и повелительно прошептала:

— Дай руку!

Я повиновался. Она прижала мою руку к своему телу.

Испугавшись, я отскочил. Она опять тихонько рассмеялась:

— Ты мне очень нравишься, Дэнни. — Поправила прическу и направилась к двери. Уже взявшись за дверную ручку, лукаво спросила: — Ну, кого тебе еще прислать, может, твою сестру?