Жорпыгыл… Имя это вызвало в памяти Баурджина очень неприятные и даже какие-то панические ассоциации. Ладно, разберемся. Да и кличка всплыла – Жорпыгыл Крыса. Средний сын старика Олонга. Здоровый, гад, злой.

– Я тебе поесть принесла, – обернувшись к очагу, Хульдэ взяла миску с кониной и, поставив ее перед больным, уселась напротив. – Кушай.

– Спасибо, – поблагодарил Баурджин.

Мясо неожиданно оказалось вкусным, разваренным, и юноша с большим удовольствием обгрызал мослы, время от времени вытирая жирные пальцы об узкие войлочные штаны…

– Голодный, – закивала девчонка. – Значит, скоро поправишься.

Баурджин улыбнулся:

– Скорей бы!

– Старый Олонг ждет не дождется – говорит, работы в стойбище много. Каждая пара рук на счету.

– Поправлюсь, – наевшись, пообещал юноша.

И в самом деле, он поднялся на ноги уже через три дня, а еще через день начал прогуливаться по кочевью, дожидаясь, когда можно будет сесть на коня. В первую же прогулку кочевье поразило его малолюдством. Кроме старика Олонга, в нем оставались лишь женщины да совсем малые дети, все остальные находились на пастбищах, присматривая за скотом.

Баурджин быстро восстанавливался, набираясь сил. То ли это старухины зелья так действовали, то ли была тому иная причина, бог весть, но постепенно юноша креп, и ноги больше не казались ватными, и рана, затягиваясь, почти не болела. Он уже мог делать мелкую работу – чинить юрту, катать войлок, доить кобылиц, – и теперь оставалось лишь сесть на коня, ибо какой кочевник без лошади? Лошадь имелась – худосочная такая кобылка, каурая и неказистая, зато выносливая, как и все степные лошадки. Лошаденка Хульдэ, кстати, ничем от нее не отличалась.

Да, лошадь – это было хорошо, ведь урочище Оргон-Чуулсу – дацан! – находилось не так уж и близко, а туда обязательно нужно съездить, что Иван-Баурджин и собирался проделать в самое ближайшее время. Он уже пару раз пытался забраться в седло, но чувствовал – рано. И все же, все же наступил наконец такой момент…