– Эй, – Баурджин пихнул напарника локтем в бок, – Гаарча, спишь?

– А? Что?! Что случилось? Меркиты?

– Никто, все спокойно. Спросить хочу, ты про Чингисхана что-нибудь слышал?

– Нет… И из-за этого ты меня разбудил?

– А про Темучина?

– Темучин? – Гаарча почесал голову. – Это не тот ли удачливый парень из тайджиутов, что подчиняется старому кераитскому хану Тогрулу?

Баурджин пожал плечами:

– Наверное, тот.

– Нет, – покачал головой напарник. – И про него не слышал. Так, пару слов, которые уже сказал. Все у тебя?

– Все.

– Тогда – спим. – Гаарча вновь откинул голову и захрапел.

Дубов даже позавидовал парню. А ведь когда-то и сам Иван умел вот так отключаться. Только давно это было – еще на фронте.

Баурджин вдруг поежился – показалось, услышал гул японских бомбардировщиков. Да нет, не показалось! Юноша прислушался: там, за сопкой, явно что-то гудело… нет, выло!

– Волки! – встрепенувшись, оправился от сна Гаарча. – Хорошо хоть ночь лунная!

– Где-то за сопкой воют, – напряженно прошептал Баурджин. – Как думаешь, много их?

– Стая… И чего развылись?

– Раз воют – вряд ли сунутся. Тсс… – Баурджин поднял руку. – Давай-ка посчитаем.

Гаарча согласно кивнул, и парни затихли, прислушиваясь к волчьему вою. Оба были опытными в подобных делах и вскоре хорошо различили три голоса-воя. Первый – густой, тяжелый, злобный; второй – заметно нежнее, с некоторой хрипотцой, а третий – трусливо-визгливый.

– Трое, – успокоенно улыбнулся Гаарча. – Если что – сладим. Стрел-то у нас на целую стаю хватит. Жаль только, что ты плохо стреляешь.