Внезапно слепцы притихли, навострив слух.

К дому приближались три крестьянина из соседней деревни, нанятых Гансом для ремонта хлева. Работники, по уговору с хозяином, являлись каждое утро.

— Что-то не выходит встречать нас хозяйка, — слышался громкий голос одного из них. — Спит она, что ли? И чья это лошадь у крыльца?

— Хозяин точно спит, — отозвался другой. — Не выспался после вчерашней ярмарки!

— Даже печь не затопили — вон труба не дымит, — говорил третий. — Значит, не поесть нам сегодня свежего хлебушка…

Страшные слепцы ринулись к двери, толкая друг друга.

— Стойте! — зашептал Килькель. — Неужели мы так и бросим так это здоровое, сильное тело?

— Надо сматываться отсюда, и как можно скорее, — огрызнулся Гюнт. — Ты получил сегодня новую ногу?

— Получил.

— Ну и хватит с тебя.

— Но мне еще нужны новые голова, грудь и левая рука!

— А сгореть живьем на костре ты не хочешь? Спасайся, пока голоса еще далеко…

— Может быть, Килькель прав? — поддержал товарища Николаус. — Ведь теперь не скоро нам представится возможность убить человека и произнести над трупом заклинание. Магические формулы действуют только при молодой луне и при особом расположении звезд, а такое сочетание бывает далеко не каждый год…

— Даже не каждые десять лет… — простонал Шютц, выбегая из дома последним. — Кто скажет, сколько еще мне придется обходиться гнилой культей вместо руки?..

— А мне — грудью, на которой свалялась кожа и из прорех торчат голые ребра! — подхватил Андреас.

— Тише вы, Черт бы вас всех побрал! — зашипел на них Зиберт. — Молитесь сатане, чтоб нас не заметили!

Он шагал впереди, ведя всю ватагу к тропе, скрытую под ветвями раскидистых дубов. Его палка быстро и ловко ощупывала дорогу. За его пояс цеплялся Гюнт, который на этот раз не стучал колотушкой, предупреждая встречных о том, что идут слепцы. За Гюнтом хромал Килькель. Руди, очень довольный своей новой левой рукой, впился ею в плечо бредущего впереди Николауса. За Руди шел Андреас. Замыкал шествие широкозадый неуклюжий Шютц, постанывающий и поеживающийся.