– Откуда ты знаешь, что такое одиночество? – спросил Кохрейн.

– Быть существом вашего вида – значит познать боль. – Она протянула руку.

– Дай дотронуться до тебя, Зефрам Кохрейн.

Его рука медленно потянулась, и они соприкоснулись.

Кирк повернул голову и сказал тихо.

– Спок, проверь челнок: двигатели, систему связи и так далее.

– Мы слышим вас, капитан, – сказала Нэнси, – этого не нужно. Ваш корабль действует, как и раньше. Так же, как и ваши системы связи.

– Ты позволишь нам улететь? – спросил Кохрейн.

– Мы не сделаем ничего, чтобы остановить вас. Капитан, вы сказали, что я не узнаю любовь, потому что я не человек. Теперь я человек, полностью человек, и ничего больше. Я познаю смену дней. Я познаю смерть. Но дотронуться до руки мужчины – нет ничего более важного. Это счастье, Зефрам Кохрейн. Когда солнце теплее? Воздух слаще? А звуки здешних мест, как легкие струи – потоки в воздухе?

– Ты очень красивая, – тихо сказал Кохрейн.

– Одна часть меня понимает это. Другая – нет. Но мне приятно.

– Я мог бы объяснить тебе многие вещи. Это откроет тебе глаза. – Он был возбужден. – Тысячи миров, тысячи рас. Я покажу тебе все, как только я сам все это узнаю. Возможно, я сумею отблагодарить тебя за все, что ты сделала для меня.

В глазах Нэнси появилась печаль.

– Я не могу пойти с тобой, Зефрам Кохрейн.

Кохрейн замер:

– Нет, ты можешь. Ты должна.

– Моя жизнь может происходить только здесь. Если я покину это место более чем на несколько дней, я перестану существовать. Я должна возвращаться сюда, как и вы должны поглощать материю, чтобы поддерживать свою жизнь.

– Но у тебя есть сила, ты можешь…

– Я стала почти как вы. Смена дней будет воздействовать на меня. Но уехать отсюда насовсем – значит прекратить существование.