Эти слова открыли и кое-что еще. Теперь ясно, чем занимался монах, сидя в храме у статуи Саграйи: возносил молитву. Эмоциональный ее осадок все еще гнездился в его мозгу, точно как неловкость от скрюченной позы сказывалась в коленях и голенях.

- Теперь-то ясно, почему мне нравится в человеческом теле? - воскликнул Мэдах.

Карлсен кивнул. Обуревающие сейчас чувства и откровения были так сильны, что трудно было говорить.

- Вы по-прежнему не возражаете против того, чтобы иной раз обмениваться телами?

Карлсен кашлянул.

- Конечно же.

Мэдах медленно кивнул. Карлсен понимал, почему он молчит: размениваться на "спасибо" было бы просто ханжеством.

- Ну что, готов? - словно из иного мира раздался вдруг голос Крайски.

- Да.

- Я вас оставляю, - спохватился Мэдах.

- Мы еще встретимся, - сказал Карлсен

- Хорошо, - монах повернулся уходить.

- Еще один только вопрос! - окликнул вдогонку Карлсен.

- Слушаю?

- У вас в книге говорится что-нибудь о подлинной цели эволюции?

- Да. Я утверждаю: "Сознание должно контролироваться знанием ума, а не реакциями чувств".

Карлсен выжидательно молчал, но Мэдах, видимо, все, что нужно, уже сказал. Повернувшись, молча пошел, Карлсен взглядом проводил его спину, постепенно поглотившуюся теменью коридора.

- Ты понял, о чем он? - после выжидательной паузы поинтересовался Крайски.

- Безусловно. А ты?

Крайски, поколебавшись, пожал плечами.

- Похоже, понял. Только я вижу, вы оба с ним... ошибаетесь. (Наверняка хотел сказать: "Вижу, что вы оба сумасшедшие").

Карлсен промолчал.

- Ну, пойдем, - встряхнувшись, сказал Крайски. Он направился к ведущему вниз проходу, Карлсен пошел следом.

- А я понимаю, почему он это место недолюбливает, - гулко докатился откуда-то спереди голос Крайски. - Я сам его терпеть не могу.