– Куда спешка-то такая?

Крайски слегка замедлил ход.

– Опасно здесь.

– Что опасно, как? Молния же на нас не действует.

– Меня не молния волнует.

– А что?

– Пошевеливайся, – только и сказал Крайски.

Через несколько минут рассвет заполонил северный небосвод действом, напоминающим фейерверк. Встающее солнце даже сквозь облака сияло голубизной, ярче раскаленного металла. Вокруг рассветным накалом пылали полукруглые кольца, пульсируя словно сердца. Крайние из них метали кривые искры-ракеты. Само небо бесконечно преломлялось, словно вот-вот взорвется.

Эта гонка с неизменным отставанием начинала утомлять.

– А что, помедленней нельзя?

– Нельзя.

На этом слове Карлсена резко накренило, словно они угодили в воздушную яму. Крайски ругнулся. Завертело будто рыбу от взрыва толовой шашки.

– Давай за мной! – как бы издалека донесся голос Крайски, и тут Карлсена, схватив словно клещами за запястье, поволокло вниз.

Опомнившись, он обнаружил, что навстречу с неистовой скоростью мчится земля. Далеко внизу по дну долины змеилась белая река. Карлсен не успел еще всполошиться, как отвесная стена утеса слева перестала нестись и он понял, что спуск замедляется, словно кто-то аккуратно подтормаживает. Еще в тысяче футов над землей они остановились и зависли в полутьме.

– Что случилось?

– Горный червь уловил наши вибрации.

– Червь??

Крайски долго молчал, будто прислушиваясь. Когда заговорил снова, в голосе чувствовалось облегчение.

– На языке коргхаи оно звучит как «нодрукир», земляная змея. Это простая форма вампира; живет тем, что поглощает жизнь.