- Ну, сейчас уборщики придут, выпустят! - радостно сказал он.

  Время потянулось медленно в ожидании, Леха все поглядывал вниз, прислушивался, чтоб не пропустить вожделенных уборщиков. Никого не было, только мелкие пылинки кружились вокруг ярких ламп, как насекомые вокруг костра.

  - Совсем мышей не ловят! - возмутился Леха. - Зарплата, видно, маленькая. А зальчик-то ничего по оформлению. Богатый... Что ж обслуживающему персоналу не платят, экономисты?

  Он присмотрелся к пентаграмме, и показалось ему, что линии вздрогнули вновь, выпуская желто-солнечные пламенные языки. Леха помотал головою, но пол продолжал вздрагивать. Выдвинулся манипулятор, потянулся к решетке, на которой лежал Леха, жадно зачавкал стальными зубьями и, вроде даже, мелькнул меж этих зубьев красный, мотающийся язык. Леха завопил, перепугавшись, и больно ударился щекою о решетку.

  - Тьфу, напасть! Приснится же такое! - он глянул вниз. Пентаграмма спокойно переливалась алыми линиями, никаких разломов в полу и манипуляторов видно не было. Тем более - никаких зубастых языков не наблюдалось. Тишина окутывала зал плотным одеялом. - Ну, где ж эти чертовы уборщики? - Леха потряс решетку, постучал по ней. Эхо грохотом метнулось по залу. - Э-эээй! Ребя-аааата! Вытащите меня отсюда!

  Тишина, казалось, стала еще гуще, плотнее. Лампы под потолком, освещавшие зал, начали медленно гаснуть, и вскоре лишь несколько красноватых огоньков горели на лабрадоритовых колоннах. Черный мрамор пола выглядел так, будто был залит кровью.

  Леха крикнул еще раз, постучал по решетке, бухнул кулаком в стенку стальной трубы, в которой лежал. Кроме эха не ответил никто, и он пополз влево - все по той же привычке, заставлявшей его поворачивать только налево в тоннелях метро.

  - Ну, ежели тут люди есть, то найдутся в конце концов, - бормотал Леха, поддерживая себя.