Впереди разлилось желтое сияние, отражаясь бликами от гладких, стальных стен трубы. Леха заторопился, пополз быстрее, жадно вглядываясь в свет.

  - Ну, там-то люди! - восторженно шептал он, решив для себя твердо: даже если какие похороны, если опять зал крематория, не будет уже ждать уборщиков, сразу вопить начнет. Пусть вытаскивают. А возможные инфаркты... ну, Бог простит. Нельзя ж допустить, чтоб Божья тварь погибла, особенно, если эта тварь - сам Леха.

  Гул голосов донесся из вентиляционной решетки, и Леха приник к прутьям, заглядывая вниз. Множество людей сидело за длинными столами, уставившись в металлические, неглубокие тарелки. Негромкие разговоры сливались в монотонный, низкий звук, мечущийся меж стен, взлетающий к потолку.

  - Столовая... - Леха сглотнул голодную слюну. - Жрут. Да еще как неохотно... Вот ведь, сразу видно, что не голодали. Им бы по тоннелям побегать, так сразу начали бы уплетать в три горла. А тут с ленцой, да вилками ковыряют. Зажрались! Хотя нет, пайку свою быстро убирают, не задерживаясь. Видно, спешат куда-то.

  Он попытался разглядеть: что же такое в тарелках, но так и не понял, что видит. Содержимое тарелок напоминало однородное месиво, вроде размякшего пластилина, присыпанного разноцветной пудрой. Люди деловито и быстро ели, но не было на лицах удовольствия и улыбок. Одежда показалась Лехе такой же странной, как у тех, в крематории. Гимнастерки форменные, разных цветов, кепки да пилотки, галифе и брюки с лампасами. Только на женщинах были платья, но и те - тусклых, невыразительных цветов. И лица людей - бледные, даже белые, - напоминали непропеченные блины, и дрябловатая кожа складчато провисала под подбородками. Леха дернулся, ударившись коленом о стенку трубы, когда увидел огромный, светящийся плакат, украшавший стену столовой. "НЕ БОЛТАЙ! НЕ ТРАТЬ ВРЕМЯ ПОПУСТУ!" - было написано на нем, и строго смотрел с плаката очкастый мужичок, хмурящий брови с отеческой сердитостью.