— Я знаю, почему ты не называешь корабль, — сказал Ким, глядя в сторону. — Это был Кратов на «Осьминоге». Он не вернулся, и в тебе говорит предрассудок…

— Кратов. И пульсар назван звездой Кратова, а планета — Кратов-1. К ней послан зонд-автомат типа «Винт». Он-то и открыл мертвый мир.

— Мертвый?..

— Конечно. Ничто живое не может существовать, когда пульсар поливает планету потоками гамма-лучей. А происходит это каждые три секунды. Каждые три секунды. Кратов-1 попадает под нож излучения. Импульс длится долю секунды, но и за это время планета получает такую дозу, что жизнь становится невозможной. «Винт» был послан в «период молчания». Как и всякий пульсар, звезда Кратова буйствует около полугода, а потом года полтора ведет себя тихо, копит энергию. «Винт» облетел планету, подобрался к нейтронной звезде, насколько позволил ресурс. Мы, контактисты, своего оборудования не ставили, никто ведь не ожидал открытия следов жизни. Учти, что миллион лет назад в системе вспыхнула сверхновая — тогда и возник пульсар. Если на планете и была раньше жизнь, то при взрыве она, конечно, погибла, а уж потом… Черный мир, в котором каждые три секунды — ужасная вспышка радио— и гамма-излучений.

— У тебя есть с собой стереоскоп?

Ким достал из бокового кармана коробочку, и Базиола начал по одному протягивать ему стереопозитивы.

Кадры охватывали большие области и, хотя четкость, как обычно на снимках безатмосферных планет, была идеальной и позволяла разглядеть объекты размером с собаку, глаз, конечно, не мог сосредоточиться на изобилии предметов: внимание непроизвольно перескакивало. Вот сооружения, напоминающие правильные многогранники, вот сферические лунки, растянутые цепью, вот идеально плоские площадки, назначение которых (Ким подумал сначала, что это космодромы) могло быть каким угодно.