— Другие стратегии и вовсе бездарны.

— Пойду, — Ким поднялся со скамейки. — У меня процедуры, Джу. Пока. Звони и заходи. Да… Какой смысл лететь в период молчания?

— Эй, послушай, — изумленно сказал Базиола вслед Киму. Тот шел широким шагом и не обернулся.

Сандра была дома, и на столе стоял торт, его любимый, с яблоками. Базиола поцеловал жену, подбросил к потолку Леона и ушел к себе в кабинет.

Методика открытий. Базиола не следил за последними наскоками Кима на эту бесперспективную проблему. Не будучи ретроградом, он допускал, что Яворский в чем-то может оказаться прав. Научиться предсказывать, какое именно открытие и в какой области науки будет сделано завтра или через год. Базиоле это не нравилось. Где романтика? Сам смысл поиска в науке? Не будет ли все это потеряно? Дело философов — ответить.

Впрочем, отбросим пока философию. «Какой смысл лететь?»— сказал Ким. Конечно, можно позвонить и спросить. Прижатый в угол, Ким скажет все, что думает о Кратове-1. Но это будет означать, что Базиола капитулировал.

Пойдем по цепочке. Противоречие: жизни нет, но она есть. В недоработанной методике Яворского, насколько ее знал Базиола, существовали десятки приемов, с помощью которых Ким избавлялся от научных противоречий. Перебирать приемы, не зная, какой нужен сейчас, — все равно что решать задачу дедовским методом проб и ошибок. Ким действовал не так, он знал, когда какой прием применять. И решил задачу на глазах у Базиолы, и не сказал решения, шельмец, чтобы к нему обратились опять. Чтобы Базиола выбросил белый флаг. И ведь знает, что так и будет. Не станет Базиола посылать второй зонд, если есть хоть полмысли о том, что полет не нужен.

Сандра вошла, тихо присела на подлокотник кресла. Базиола очнулся от раздумий.

— Сандра, милая, — сказал он, — шесть лет назад я сделал гениальное открытие, и его почему-то не проходят в школах. Я открыл, что есть ты. Это было неожиданно и непредсказуемо. И так здорово, что я до сих пор не очнулся. А твой хороший знакомец Ким Яворский утверждает, что любое открытие можно предсказать. Разве можно было предсказать то, что мы с тобой открыли друг в друге?