– Это уже детали.

– Ну, детали не детали, а товар на реализацию не ушел. Ну это еще ладно. Этот Джин, когда прочухался, стрелку нам забил… Завтра возле Бабушкинского кладбища.

– Да с этим раскидаемся, не вопрос… Откуда он взялся, этот Джин?

– Ну, он в запарке трещал, что у него дела конкретные в Сибири. И пацаны, типа, звери. Всех на части порвут… Дело в другом. Твоя Виола этого Джина из бутылки выпустила…

– Вилли, братан, давай так. С Виолой я сам как-нибудь разберусь, лады? А насчет бутылки… Может, он спецом на нее наехал, чтобы с тобой схлестнуться?

– Да откуда он мог знать, кто она такая?

– И то верно… Когда стрела?

– Завтра, в четырнадцать ноль-ноль.

– Ладно, решим вопрос. Я с этим Джином сам лично перетру…

– Тебе видней… – ярко, но не совсем от души улыбнулся Вилли.

На этом разговор был исчерпан. В другое бы время он бы спросил Игната, какие у него планы на вечер, организовал бы, типа, семейный ужин в ресторане. Но сейчас этого нет. Виола всему виной. У Вилли просто нет желания видеться с ней, слушать ее вздор.

Игнат порешал насущные дела. А вечером отправился к себе домой.

С Виолой он жил уже четыре года. Можно сказать, не жил, а мучился. Потому как заскоков и бзиков у Виолы хоть отбавляй. Это не так, то не эдак. И запросы у нее немереные. Хочешь секса, будь добр, раскошелься на знатный подарок. А секса Игнат хотел. Жадно и страстно. Потому как Виола заводила его не по-детски. С ней по-прежнему все как в первый раз… Красивая, сексуальная до умопомрачения. Этого в ней было с избытком, а вот отдушины для души в ней не было. Может, потому Игнат и не женился на ней. Да и она не особо-то напрашивалась. Так вот и жили…