На кожаном диване, поджав под себя ноги, сидел Петруччо Чимоданов, пахнущий кислой капустой и дорогим дезодорантом. Улита давно уже ничему не удивлялась. Можно быть чистюлей в одном и грязнулей во всем остальном. Например, не менять носки по три недели и два раза в день мыть голову.

Чимоданов был занят. Он расковыривал охотничьим ножом патрон двадцатого калибра. Отдельно он высыпал дробь, отдельно порох и отдельно отложил капсюль. Лицо у него при этом было приятно созерцательное. Глаза блестели, как у питекантропа, которому вместо камней предложили забросать мамонта ручными гранатами.

– Знаешь, что будет, если поджечь порох? - спросил он ведьму, задумчиво прокручивая колесико зажигалки.

– На одного дурака меньше, - понадеялась Улита.

– Неверно! Подчеркиваю: порох взрывается только в замкнутом пространстве. А так он просто сгорает, хотя и ярко, но без последствий, - нравоучительно сказал Чимоданов.

Он ссыпал порох па столовую ложку, поднес зажигалку и ойкнул, когда всплеснувшее белое пламя обожгло ему копчик носа. Дальше этого дело не пошло. Порох действительно не взорвался.

– Н-но! Без фокусов! Помни, кто я и кто ты! - укоризненно сказал ложке Чимодапов.

Ложка осознала свое ничтожество и промолчала. Петруччо подул на нее и встал.

– Ну я пошел!

– Куда? - лениво поинтересовалась Улита.

– Хочу попытаться выплавить свинец, - пояснил Чимоданов и, мечтательно улыбаясь, уединился с дробью.

За Петруччо, прихрамывая, бежал Зудука с капсюлем. Оба - и Зудука, и его хозяин - выглядели довольными. Они существовали в мире заданных координат, где все было расписано заранее, все расставлено по полочкам. И в этой заданности было величайшее успокоение.