Таамаг первой утратила то небольшое терпение, что у нее имелось. Переваливаясь, как медведица, она вышла на балкон и почти сразу вернулась.

– Знаешь, а я твоего с балкона вышвырнула, - как ни в чем не бывало сообщила она Холе.

Хола напряглась. Прислушалась. Тишина на балконе была не просто полной. Пожалуй, ее можно было назвать мертвой.

– Моего? - переспросила она с беспокойством.

– Ну да. Он мне нахамил. Беги вниз - лови! Может, еще успеешь!

Хола вскочила.

– Ты знаешь, какой тут этаж! - заорала она.

– Да сиди ты! Она шутит, -успокоила ее Хаара.

– И твоего Вовапа, кстати, тоже следом запустила. Под ногами много вертелся, - удовлетворенно произнесла Таамаг.

Хаара и Хола в панике ринулись на балкон и вернулись раздосадованные, толкая перед собой своих оруженосцев, прыгающих как кролики. Оба были связаны скрученной в жгут простыней.

– Я же говорила, что она шутит! - шипела Хаара.

– Да ты сама поверила! - огрызалась Хола. Узел на простыне был затянут так сильно, что развязать его смогла только Таамаг. Она застенчиво посмотрела на свои руки.

– Со мной с двенадцати лет никто не хотел бороться! Даже взрослые мужики отказывались! А я ведь даже зарядку не делала, просто такая уродилась! И сестренки у меня ничего, не самые дохлые, - сказала она с гордостью.

Мало- помалу напряженность исчезла. Валькирии повеселели. Оруженосец Фулопы, невысокий, крепкий мужчина с залысинами, бывший прапор ВДВ, стал петь под гитару. Фулона подтягивала. У валькирии золотого копья оказался глубокий и красивый, чуть дрожащий на высоких нотах голос.