Фулона выпрямилась.

– Мы опоздали. Линия валькирий испепеляющего копья прервана. Без копья найти Филомене преемницу невозможно, - очень трезво и спокойно сказала она.

Вскрикнув как голодная чайка, Таамаг рванулась к Фулоне. Громадная, неуклюжая, разгневанная и бесконечно несчастная медведица. Медведица, которая наконец нашла врага. Огромная Таамаг нависла над валькирией золотого копья. Тяжелая ладонь опустилась ей на плечо, комкая одежду, подбираясь как краб к шее.

– Ты думаешь только о своих копьях, Фулона! На остальное тебе плевать! Филомены больше нет! Нет, понимаешь, нет! Вот тебе твоя игра в солдатики! - прохрипела Таамаг.

Ирке казалось: она сейчас бросится на Фулону и задушит ее.

– Это не моя игра в солдатики, - твердо глядя ей в глаза, произнесла валькирия золотого копья. - Не я ее начала, и тебе это известно. Мы не принадлежим себе. Мы солдаты света на передовом рубеже. А всякий солдат знает, что рано или поздно ляжет в бою. Главное для солдата - умереть с честью и сохранить оружие, чтобы следующие руки смогли поднять его, и армия света не поредела бы. А теперь возьми себя в руки, Таамаг - валькирия каменного копья, и не радуй мрак своими сомнениями!

И вновь воля восторжествовала над силой. Пальцы Таамаг разжались. Послышался жалкий, беспомощный всхлип. Даже не верилось, что он может иметь отношение к громадной валькирии. Слишком тонким он был, слишком детским.

Таамаг наклонилась и, мощная, плечистая, как мужчина, с легкостью оторвала от земли тело Филомены. В ее могучих ручищах валькирия испепеляющего копья казалась маленькой и хрупкой. Две дюжины кос Филомены свисали до земли. Если не считать того первого жалкого всхлипа, Таамаг не плакала, но в горле у нее булькало и клокотало, точно рычал зверь.

Фулона подошла к ней. Теперь уже она опустила руку Таамаг на плечо.