– Полуночная ведьма? - неуверенно предположила Ирка.

Радулга оглянулась на нее и, не отвечая, потянула незримую маску на лице старухи. И вновь что-то хлопнуло. Теперь у ее ног лежал парень лет двадцати пяти. Небольшого роста, мускулистый, сухощаво-крепкий, с округлой бородкой.

Радулга коснулась его лица, убеждаясь, что магических масок больше нет. Едва она отняла руку, как тело вспыхнуло. Валькирия ужасающего копья резво отскочила, спасая глаза от сухого жара. Мгновение - и на асфальте остался лишь пепел.

– Тройной морок. Кто-то очень хотел, чтобы убийцу не узнали… - сказала Радулга. - И все же это был не страж. Человек.

– Но откуда магическая маска и заклятие уничтожения? - усомнилась Хола.

Радулга дернула плечом.

– Откуда я знаю, откуда! - заявила она, и от этого двойного повторения досада в ее реплике многократно усилилась.

– Но что-то же позволило тебе определить, что это был не страж!

Радулга нахмурилась, вспоминая. Ее густые брови слились в одну.

– А, да! Эйдос! - сказала она.

- У него был эйдос? - с недоверчивым ужасом переспросила Бэтла.

На ее толстом лице дрожала обида. Валькирия сонного копья не стеснялась плакать - с судорожными всхлипами и так многослезно, что лицо у нее стало как после умывания. Не только глаза и щеки - даже лоб и шея загадочно ухитрились намокнуть. Бэтлу совсем не волновало, как она выглядит.

Ухоженные и продуманные до кончиков ногтей, Ильга и Хола поглядывали на Бэтлу с укором. Даже в горе они были стерильно-прекрасными и уместно-печальными, точно сотрудницы центрального офиса на похоронах главного акционера компании.