Страж задумался, разглядывая переднее колесо своего мотоцикла. У Дафны возникло подозрение, что думает он совсем не на высокие темы.

– Ау! – напомнила она. – Ребенок голодает!

– Да уж. Голод не тетка. Он дядька. Сердитый дядька с вилками вместо зубов, наждачным языком и кипящим желудком, – важно изрек Эссиорх, неохотно отворачиваясь от мотоцикла. – А ты не пыталась найти где-нибудь старую железку и превратить ее в золото?

– Издеваешься? – спросила Даф. – Любая магия преображений под контролем у златокрылых. Мне как-то не очень улыбается, чтобы меня накрыли. Я ведь еще в розыске?

Эссиорх уныло кивнул.

– Боюсь, пока эйдос Буслаева в подвешенном состоянии и не достался ни свету, ни мраку, ничего изменить не удастся. Прозрачные Сферы не рискнут вмешаться, чтобы своим заступничеством не засветить тебя мраку. Так что златокрылые продолжают искать тебя. Для них это дело принципа. Пуплия и Руфина любили, а ведь именно ты лишила их крыльев.

– Вроде того… – сказала Даф невесело.

Эссиорх хотел ободряюще погладить ее по голове, но покосился на Депресняка и вместо волос Дафны погладил сидение своего мотоцикла.

– Пожалуй, кое-что я все-таки могу для тебя сделать, – решился он, касаясь своих серебряных крыльев.

Перед носом у Даф материализовался поднос с едой: жареная картошка, хрустящие куриные окорочка, соленые сухарики, тарелка с сушеными кальмарами и большой стакан с апельсиновым соком.

– Ну как? Можешь сесть вон там! По-моему, подходящая скамейка. Мамаши с детьми, влюбленные и старушки отсутствуют, – сказал Эссиорх, оглядываясь и производя разведку местности.

– Ты его купил? Что-то я не видела, как ты расплачивался, – произнесла Даф с сомнением. Своровать обед у лопухоидов она могла и сама. Другое дело, что это не лучшее занятие для светлого стража. Каждый поступок такого рода – как минимум одно потемневшее перо.

Эссиорх удрученно поцокал языком.