– Семь! – объявил Шевалье.

– Равны, – с удовлетворением кивнул игрок, лысый как колено.

Оба углубились в подсчеты.

– Шестьдесят пять по масти.

– Столько же.

Над столами плавали волны табачного дыма – слои призрачной паутины. Шелест карт, шуршание ассигнаций… Огюсту казалось: он угодил в паучье логово, и его умело «пеленают», готовясь к трапезе.

– Квинт на шести.

Выдержав паузу, он не дождался ответа и заявил следующую комбинацию:

– Кварт-мажор.

– Прошу предъявить.

– Пожалуйста, – Огюст воспрял духом. – Три на валетах.

– Четырнадцать на десятках.

Проклятье! Он собирался объявить «пик», подняв свои очки сразу до шестидесяти. Но перебитый «хвалёж» лишал его этой возможности.

– Прошу предъявить.

Соперник молча выложил на стол четыре десятки.

– Принято. У вас на словах все? У меня тоже.

– Ваш выход.

Шевалье вздохнул и зашел с туза.

Письмо от Бригиды он получил вчера. Плотный конверт без обратного адреса, внутри – листок дорогой бумаги с зеленоватым оттенком. Золоченый вензель в правом верхнем углу. Легкий аромат духов.

Дорогой Огюст!

Обстоятельства заставляют меня покинуть Париж и без промедления отправиться в Санкт-Петербург. Одна мысль об этом путешествии приводит меня в отчаяние. Россия – не та страна, где я хотела бы встретить зиму. Я предпочла бы Ниццу; возможность вновь увидеть тебя… Но – увы. Есть обязательства, которые вынуждают нас поступать вопреки нашим желаниям.

Я не знаю, сколько времени мне придется пробыть в России. Боюсь, мы можем больше не встретиться. Хотя это и к лучшему для нас обоих. Поначалу я опасалась, что наши встречи закончатся печально для тебя.