А что, решил Буйских, вот тебе и новый сюжет! Апокалиптика, она сейчас ох как на рынке-то востребована… Он расплатился с бомбилой и устремился к подъезду офиса «Material World».

– Итак, мы предлагаем вам контракт. Вы рекламируете – для начала! – линию бытовой техники под слоганом «Наша техника – это фантастика», – говорил хорошо одетый мужчина.

Даже слишком хорошо. В последнее время Буйских научился отличать, чем просто элитные часы отличаются от «лимитед эдишн», а серийный костюмчик «Бриони» – от сшитого по персональным лекалам. Глаза человека были наглухо закрыты черными очками, а ниже очков рельефно выделялись в ярком офисном освещении острые, резко очерченные скулы.

– Я не против, – солидно кивнул Буйских и как бы ненароком обнажил левое запястье, где красовались часики – небольшие, изящные, но по деньгам мало чем уступавшие монструозным котлам рекламщика.

– Есть условие, – обронил рекламщик. – Вы обязуетесь ничего не писать. Для начала – в течение двух лет.

– Это как же? – решил возмутиться Володя. – Это ж мне «Глобал-Пресс» такую неустойку выкатит…

– Знаю, – согласился рекламщик. – Неустойку мы оплатим.

Буйских ощутил, что какое-то сосущее беспокойство возникает в груди, какой-то жгучий ком зашевелился, выбрасывая щупальца к низу живота. Что-то не так, такие деньги… за что, вот в чем дело? С другой стороны – в десять раз больше, чем за писанину.

А как же апокалиптика? Это ж в стол придется писать…

– Ничего не писать, – словно читая мысли, обронил рекламщик. – Даже в стол.

Он снял очки. Во взгляде серых глаз его ощущалась какая-то давящая материальность, словно взгляд этот обладал вполне физическими свойствами – весом, к примеру, или твердостью. Пожалуй, твердостью – рассек Володю надвое, словно тот был сделан не из плоти и крови, а из какой-нибудь призрачной дымовой субстанции…

– Я… я подумаю… – забормотал Буйских, не в силах опустить глаз. – Подумаю…

Рекламщик водрузил очки обратно.