– Мы плохо понимаем людей, – продолжал собеседник. – Человечество – это, как бы сказать… субстанция. Но мы стремимся во всем следовать вашим правилам, хотя и не понимаем их. Ты не должен нарушать контракт и не должен производить материальность. Конечно, у нас с ними Договор, иначе почему бы они иногда рекламировали наши проекты… Но… Но теперь Договор можно и нарушить. Я ощущаю нестабильность – она исходит от тебя – и вижу, как изгибаются мировые линии… Я лично дал тебе сюжет. Пиши.
«Кто из них Темные, а кто Светлые, вот в чем вопрос», – всплыла в пустой до звона голове Буйских отчетливая мысль.
– Идиот. Мы – никакие, – произнес водитель, снимая очки.
Из зрачков его излилась на писателя пустота, схватила, обволокла и швырнула в бездонные черные колодцы, откуда нет возврата…
– Приехали, – донеслось до Буйных словно с другого конца Галактики. – Пятихатка с тебя, фантаст.
Негнущимися пальцами Володя отсчитал купюры и рысью бросился в спасительную, как ему казалось, пещеру подъезда. Ввалился в квартиру – не ту, однокомнатную съемную берлогу, а новую – большую, уютную, оснащенную всеми достижениями современной городской цивилизации…
Но несчастья не желали заканчиваться. Из кресла в гостиной на Володю взирала длинноногая и белобрысая девица, сплошь затянутая в черную кожу. Взирала, разумеется, через стекла непроницаемо-темных очков.
– Буйских Владимир Викторович? – мелодично прозвучал ее голос.
Володя лишь издал стон, более всего напоминающий блеяние влекомого на убой барашка.
– Что вам всем от меня надо?! – выкрикнул он. – Я что вам, Избранный какой-нибудь, что ли?
– Владимир Викторович, – мягко произнесла девица, – присядьте. Выпейте чего-нибудь. Насколько я знаю, люди в таких случаях пьют растворы этилового спирта. Или я ошиблась и вы предпочитаете грибы? Кактусы? Конопляный дурман?
Буйских рухнул в кресло напротив. На столике между ними стояла бутылка текилы. В форме изящного графинчика. Ну конечно, – «Patron Reposado». На чайном блюдечке тонко порезанный лайм, и горка соли – на кофейном. И почему-то чайная кружка вместо рюмки.