- Но ведь и ты почему-то так никогда и не принял предложения занять место в Комине? -вопросом на вопрос ответил я.

- Понимаю, - ответил он.

- Лоутон, я не выступаю против Терры. Мне не слишком нравится имперское присутствие здесь, но Дарковер просто так не станет воевать ни против городов, ни против государств, ни против планет. Если бы моим врагом был какой-нибудь землянин, я бы подал уведомление о предполагаемом убийстве и убил бы его. Если бы дюжина землян сожгла мой дом и угнала мои стада, я бы собрал своих людей, и все вместе мы бы их перебили. Но я ничего не имею против тысяч людей, которые не сделали мне ничего дурного или хорошего. Мне безразлично их присутствие здесь. У них другие привычки, не такие, как у нас. Наша ненависть направлена против отдельных людей, а не против миллионов.

- Мне нравится твой подход, однако такая философия ставит тебя в невыгодное положение по отношению к Империи, - сказал Лоутон, вздохнув. - Ну что ж, не буду тебя задерживать. У тебя ко мне ничего нет?

- Возможно, есть. Ты знаешь человека, который пользуется именем Кадарин? Реакция была мгновенной:

- Ты хочешь сказать, что он здесь, в Тендаре?!

- Так ты знаешь его?

- Лучше бы я его никогда не знал! Нет, лично я с ним не знаком, я его даже никогда не видел. Но он все время тут появляется. Он называет себя гражданином Дарковера, а сам вечно торчит в зоне землян. И, насколько я понимаю, покидая эту зону, тут же начинает утверждать, что он гражданин Терры и способен доказать это.

- И что?

- И мы не можем лишить его Права Тринадцати Дней.

Я засмеялся. Я помню, как земляне пытались бороться с этим явно нелогичным установлением - Правом Тринадцати Дней. Любой изгой, преступник, даже убийца имел неотъемлемое право - оно существовало с незапамятных времен - провести по одному дню тринадцать раз в году в Тендаре - для обеспечения своих юридических прав. В течение этого срока - если, конечно, он не был осужден заочно - то пользовался полной неприкосновенностью.