- О чем? - заорал король. - О том докладе, который я сегодня получил! Почему ублюдок казненного изгнанника Отимэ еще жив? Почему я до сих пор об этом не знал? Почему о нем мне сообщают мои люди, а не ты, дармоед?

- Потому что я не хотел волновать ваше величество попусту, - смиренно ответил Хасами. - На сей раз я сам намерен заняться этим мальчишкой.

- Сам! - передразнил король. - Много от тебя толку, когда ты сам за дело берешься!

Из-за двери послышался грузный шлепок и тоненький визг. Югита ухмыльнулся. Переоценил Хасами королевское опьянение. Давно уже Сакуран не утрачивает по пьяному делу ни связности речи, ни былой подвижности - только память и остатки совести. Зря Хасами прошел в такой близости от пьяного короля.

- Сам ты уже натворил дел, - продолжал король. - Сам ты мне сообщил, что Отимэ представляет для меня опасность, и я его изгнал - что ж ты сам не доглядел, что в ссылке он окажется еще опасней?

- Я ведь докладывал вашему величеству, что опасен не сам Отимэ, а его дети, если они у него родятся, - сдержанно ответствовал Хасами. - Кто ж мог знать, что в ссылке-то он и женится? За опального не всякая пойдет...

Что верно, то верно, подумал Югита. Покойная жена покойного Отимэ была женщиной незаурядного мужества. Иначе побоялась бы связать свою судьбу с изгнанником.

- И разве не я советовал вашему величеству, как только сведал, что у Отимэ есть сын, покончить со всей их семейкой разом? Дурную траву с корнем вон... И ведь не я упустил мальчишку, ваше величество, а ваши люди. Те самые, что теперь имеют наглость винить меня в небрежении и доносить на меня.

- С ними потом разберемся, - хмыкнул король, и Югита затрепетал, представив себе воочию, чем обернется для этих людей долгая и верная служба.