– Ну, извини. — Веселый Ганс посмотрел на князя просящими глазами. — Не мешал бы, да совсем уж мочи нет. Спросить хотел — у вас, случайно, со вчерашнего, водки не осталось?

Тут все захохотали — ага, нашел, что спросить, дурень!

– Не-а, — покачал головой князь. — То что оставалось, еще утром выпили — похмелились. Может, у шведов есть? Спроси вон, у Биргера.

– Нету у нас ничего, — тут же отозвался тот. — А в магазин-то местный что, не судьба сходить?

– Ходили уже, — Веселый Ганс тяжко вздохнул и поправил на груди автомат. — Нету там ничего, кончилась!

– Во дают! — тихо удивился Гаврила Олексич. — В сельском магазине водка кончилась — это ж надо?! А что, Веселый Ганс, — ваши фашистята тоже здесь, что ли?

– Не все, человек двадцать, — вермахтовец снял каску и, вытерев выступивший на лбу пот, неожиданно улыбнулся. — За «опелем» приехали, есть тут у одного мужичка грузовичок, с войны еще. Вот, хотим купить.

– Что, прямо с войны так и ржавеет? — закурив, подивился Биргер. — И сколько он просит, тот мужичок-то? Поди, заломил?

– Да просит-то немного, только ведь от «опеля» почти ничего не осталось… Эх, как бы «красноармейцы» не перехватили.

Михаил хмыкнул и присел на траву рядом:

– Скажешь тоже, «красноармейцы»! Им-то до «опеля» какое дело?

– Им до всего, что плохо лежит, дело, — шмыгнув носом, Веселый Ганс сдвинул на сторону автомат и, вытащив из кармана кителя пачку сигарет, предложил окружающим.

Многие взяли, лишь Михаил отказался, потому как недавно в очередной раз бросил.

– Что, правда, водки в магазине нет? — озабоченно переспросил Гаврила Олексич. — Во дела-то!

– Говорю же — нету. Ребята только что заглядывали — тут идти-то.

– В Рыбацкое надо ехать, не так уж и далеко.

Веселый Ганс кивнул:

– Уж придется. Сейчас вот и съезжу…