– Так ведь стыдно так жить — таким вот паразитом!

– Стыдно — у кого видно! Ой, умереть мне, что ли?

Посмотрев на пробегающие в окне электрички пейзажи, Михаил открыл банку «Невского».

– Ну, так что? — смачно прихлебывая пивко, переспросил сидевший напротив Веселый Ганс — в миру Василий Ганзеев. — Уволили твою Ленку-то?

– Да какая она, на фиг, моя? Так, поваляться… Не уволили пока, но вот-вот… Ну, думаю, пристроится девка.

– А сам-то ты чего думаешь делать?

– В школу пойду. Там же, в Металлострое. Директор меня — с удовольствием — часов обещал массу…

– Да уж, — Василий покивал головой. — А не страшно — гопников-то учить? Молодежь сейчас такая — придурок на придурке.

– Ну, уж это все сильно преувеличивают. Отдельные отморозки есть, да… так они всегда были. Ты-то сам где трудиться изволишь?

– Сварщик я, — скромно заметил Веселый Ганс.

– Иди ты! — Михаил удивленно вскинул брови. — Вот уж не подумал бы.

– Пятый разряд у меня, — с затаенной гордостью улыбнулся собеседник, и Михаил взглянул на него с уважением:

– Уж тебе тогда никакого кризиса бояться не надобно!

– А я и не боюсь, — спокойно ответил Веселый Ганс.

И тут же, этак с намеком, пожаловался:

– Пивом-то голову не обманешь…

– Это точно, — охотно согласился Миша.

Голова и вправду болела после вчерашнего. Можно даже сказать — раскалывалась.

Почувствовав возникшее единение душ, новые знакомцы радостно улыбнулись друг другу. Они и внешне были чем-то схожи — оба высокие, сильные, оба брюнеты, только у Михаила глаза — синие, а у Веселого Ганса — карие. Да и статью Миша — пошире, а ну-ка, помахай-ка мечом на тренировках! Это не вермахтовские мундиры шить.