– Когда до него дойдет что происходит?

– Уже скоро, – рыцарь нервничал. – Нас слишком мало, остановить их.

– А хороший стимул?

– Какой?

– Лаг, покажись.

Это было нечто. Наблюдать изумленную толпу, наперебой хватающею дьявола за шею, желая своими руками убедиться в отсутствии ошейника, надо было видеть. Но все же Черный покачал головой:

– Мы сами пришли к Тьме. Предложи это демонам, дьяволам. Они согласятся. Но мы верны.

– А суккубы? – внимательно оглядел я демонш. Впервые мне довелось наблюдать их смущение.

– Они женщины, – фыркнул рыцарь.

Вокруг меня мгновенно выстроилась очередь. Даже Черный рыцарь согласился что, будучи Смертными, суккубы будут сражаться лучше. Сжигая невидимым пламенем ладони, я торопливо срывал ошейники.

В стане Стигора наметилось движение. Катапульты прекратили обстреливать стены. Стигор не увидит настоящую стену, пока мы сами ее не покажем. А вынудить сделать это можно только прямым штурмом.

– Они идут, – предупредил нас доселе молчаливый харесеарх. Черно-красное одеяние мага Ада развевалось на ветру, словно крылья раненого ворона.

Из лагеря потянулись осадные башни, тащили лестницы. Стигор решил взять нас одним ударом, и бросил всех. В узкой теснине его солдаты шли плотной колонной, и мне оставалось скрежетать зубами, на неприязнь солдат восьмого круга к осадным орудиям, и даже арбалетам и лукам. А как бы они пригодились!

– Магия? – спросил я.

– Над ними мощный щит, – вновь заговорил харесеарх, что-то слишком часто после того, как улетела суккуб. – Мы пробить не можем, но и они магией не пользуются. Проявлять стену?

– Нет, пусть лбы расшибают.

Но таких дураков там не было. Первые ряды несли перед собой длинные шесты, скоро упершиеся в прозрачную стену. Потом в ход пошла краска, разноцветной накипью оседавшая на невидимых камнях.

– Проявляй, – харесеарху не потребовалось много времени. – Готовьте атаку.