К вечеру мы выехали на дорогу, где совсем недавно мое скромное тело в первый раз вылезло из леса в этом мире. Оставив мужиков, как бы отдыхать, углубились в лес. Поплутав около часа, пока я не нашел свои следы, мы уже спокойно вышли к памятному дубу, где как символ чужеродности в этом мире стоял и дожидался хозяина мой джип.

Отключив пультом сигнализацию и забравшись на водительское сидение, я открыл дверь генералу, который с превеликим трепетом сел на переднее сидение и осторожно прикрыл за собой дверь. Уже скорее по привычке включив приемник и запустив с флэшки композицию 'Любэ', и услышав как из дорогущей акустики полилась музыка, поразился тому, как изменилось лицо генерала графа Осташева. К моему изумлению по его щеке текла слеза и, заглушив звук, я услышал его бормотание.

– … Боже спасибо, я же знал, что нас ждут великие потрясения, но тыл послал вестника, дал шанс…Егорка погиб, не дожил…

'А ведь старик прав…'.

Я не стал ничего говорить, вылез из машины отошел к дубу и присел и, прислонившись спиной к дереву, попытался расслабиться. Есть такие люди, которые могут потом не простить, если их видели в минуту душевной слабости. Генерал немолодой дядька и видимо кого-то потерял, поэтому лучше дам ему побыть одному и полностью осознать, что пришелец из будущего это реальность, а не мистификация. Просидев так минут пятнадцать ощущая спиной жесткие линии коры дуба, я почти задремал, когда услышал характерный звук закрываемой двери и, открыв глаза, обнаружил стоящего возле меня графа. Он молча и пристально рассматривал меня, пытаясь заглянуть глубоко в душу. Я не стал отводить взгляд, смело и спокойно ответил ему. Такая дуэль продолжалась мгновения, но она позволила добиться намного большего, чем несколько часов самого откровенного общения.