Увы! Крылатая дракониха не появилась и, судя по всему, уже не появится на этом лугу. Теперь на протяжении многих недель Релкину придется иметь дело с обиженным в лучших чувствах драконом. Юноша тяжело вздохнул. От такого удара судьбы кто хочешь заплачет.

Посмотрев на небо, Релкин заметил, что тьма сгущается. Дождь припустил еще сильнее. Юноша понял, что и сегодня им снова не удастся разжечь костер. Опять холодная еда и еще одна, которая уже по счету, ужасная ночь на земле под навесом скалы.

Дракон на лугу пошевелился – похоже, безнадежность ожидания проняла и его.

Релкин от души поблагодарил за это старых богов. Потом, спохватившись, попросил прощения у Великой Матери. Что касается религии, то здесь у Релкина не было ну совершенно никакой определенности.

Дракон выглядел покорившимся судьбе.

– Она не прилетит, – печально сказал он. – Теперь я это знаю.

Релкин предусмотрительно промолчал. Так было лучше. Обняв юношу, дракон положил лапу с аккуратно подстриженными когтями ему на плечо. Такое легкое прикосновение, просто удивительное для двухтонного зверя.

– Ах, как все глупо получилось, – вздохнул он. – Прости меня, парень. Я очень глупый дракон. Она не прилетит.

Релкин дипломатично продолжал молчать. Вместе они прошли через мокрый лес к месту своего ночлега.

Древесные крысы нашли их еду. Вяленое мясо было разорвано в клочья. Овес рассыпан по земле. Изгрызенные пшеничные лепешки валялись в грязи. И самое грустное – горшок акха был совершенно пуст. Дракону пришлось удовольствоваться фунтом пустого овса и остатками мяса, которые юноше удалось собрать. Голод это, разумеется, не утолило.

Дождь моросил всю ночь.

Утром лило по-прежнему, и стало даже холоднее, чем раньше. Проснувшись, Релкин обнаружил, что Баз уже встал и деловито точит свой новый меч. Обычный, военного образца клинок. Безымянный, с одним только номером – шестьсот двадцать семь.