– Все равно получается две монеты. Дракон наверняка съест целый пирог. Не говоря уже о клецках.

– А у вас есть акх?

– У нас самый лучший акх от Джимиса и Свита, а они всегда славились своими соусами.

– Дракон любит много акха, особенно с клецками.

– Он может съесть столько клецок, сколько в него влезет, но заплатить вы должны две монеты.

Релкин посмотрел на Базила, и тот пожал плечами.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, согласился юноша. – Это ужасно дорого, но мы слишком устали, чтобы спорить. Пусть будет две монеты.

Приняв на борт пассажиров, «Линь» быстро поплыл дальше, вниз по течению реки. А путники, скинув плащи, расположились в трюме. Переодевшись в сухую одежду, спрятанную на дне вещевого мешка, Релкин отправился на поиски горячей пищи.

На камбузе он обнаружил маленького человечка с монашеской тонзурой и в одежде из грубой' коричневой шерсти, деловито уплетающего политые соусом клецки. Штаны у него заканчивались чуть повыше колена, а торчавшие из них ноги, обутые только в открытые сандалии, казалось, совсем посинели от холода.

Впрочем, сам человечек, похоже, ничего этого не замечал. Он за обе щеки уминал клецки, что-то весело мурлыча себе под нос.

Когда Релкин попросил кока положить побольше акха на предназначенные дракону клецки, человек с тонзурой заинтересованно поднял голову от тарелки.

– Простите меня, молодой человек, – начал он. – Скажите, что, в обычае людей этой провинции есть акх?

Человек, как заметил Релкин, говорил с каким-то непривычным акцентом. И вопрос он задал более чем странный. Все без исключения знали, что акх делался из самых острых сортов перца и крепчайшего чеснока. И есть его могли только драконы, ну и, как теперь выяснилось, древесные крысы.

– Вовсе нет, господин монах, – вежливо ответил Релкин. – Акх – это для дракона.

– Дракона? – поразился человек. – Значит, вы драконир. Очень рад познакомиться с настоящим дракониром. Я много слышал об их доблести в бою.