Я вернулся в спальню и виновато улыбнулся Элле.

- Проблемы! - сказал я.

- Надолго?

Она сидела в постели, пушистая подушка за спиной. У нее было лицо, которое прекрасно смотрелось без всякого грима. Сейчас оно так и смотрелось, а еще полные и бледно-розовые губы, большие, глубокие карие глаза, загорелая, теплая кожа. Мягкие волосы, черные как ночь в ярком свете настольной лампы, обрамляли лицо. Тело, едва прикрытое простыней, полное, крепкое и гибкое. Ну никак мне не с руки звонить Эду Ганолезе или беспокоиться о Билли-Билли Кэнтеле. Единственное, чего я непреодолимо хотел, - заползти под простыню и устроиться рядом с ее теплым, зовущим телом...

Я с трудом отвел глаза и присел на край кровати.

- Еще минутку-две, - извинился я. - Мне надо позвонить Эду.

- Хочешь, чтобы я вышла на кухню?

Элла - умная женщина. Хорошо, когда понимают с полуслова. Не знаю, одобряла ли она Эда Ганолезе и мою работу. Но со мной она не говорила о наших делах. Она просто их игнорировала. Точнее, не хотела, чтобы я рассказывал о том, чем занимаюсь, не хотела слышать ничего. Она поняла, что и я не особо горю желанием посвящать ее в мою работу, поэтому всегда старалась держаться на расстоянии, если мне приходилось толковать с кем-либо о делах.

Сейчас подобные мелочи не имели значения. Билли-Билли появился, я позвоню Эду, и он скажет мне, как я должен поступить, а я и сам знаю как, так что с проблемой будет быстро покончено. Поэтому я сказал ей:

- Это не важно. Тебе не обязательно вставать.

- Поторопись же...

- Постараюсь!

Я боялся лишний раз глянуть на нее. Набрал домашний номер Эда и ждал, пока гудок просигналит восемь раз. Ответил Тони Челюсть, телохранитель Эда, и я сказал, кто я и что мне нужно срочно поговорить с Эдом. Он заворчал и шмякнул трубку на стол, или на что там у них можно бросать. Никогда не слышал, чтобы Тони Челюсть произносил что-либо еще, кроме ворчания. Возможно, он и умеет говорить, но у меня не было доказательств.