- Чему быть, того не миновать,- сказал Попович с горьким волнением в груди.

- Хорошо сказал,- согласилась Смерть и повела рукой.

Исчезли все свечи кроме одной, крохотной - почти догоревшей.

- Вот, значит, как? - вскипевшее на миг отчаяние уступило место холодному спокойствию.

Смерть усмехнулась.

- Люб ты мне,- сказала Смерть.- Уж так люб, что и расставаться с тобой неохота. Проси чего хочешь, Алешка?

Попович лишь, глаза прищурил.

- Известно, пожить бы хотел,- сказал он.- Друзей повидать, детей потетешкать, с женою слюбиться.

- Раз в столетие дается мне такое право,- сказала смерть.- Твой это день. Возьми новую свечу, да постать на нее огарочек, что бы когда догорел новая свеча занялась. Да гляди, не урони рочек-то!

Попович поднялся, подошел к чадящему огарку, наклонился, ставя новую свечу. От движения воздуха маленький язычок пламени затрепетал, зачадил гаснуще, и богатырь застыл, завороженно глядя на мечущееся пламя. Огонек удержался.

Богатырь укрепил новую свечу и твердой рукой поставил на нее свой догорающий огарочек.

Переставил и вернулся к костру.

- Крепок ты, Алеша! - одобрительно сказала Смерть.- Такому не жалко еще одну жизнь дать. Многое сумеешь, молодец, коли таким, как я тебя вижу, останешься.

- А чего мне меняться?

- Не только беда да лишения испытывают человека. Сытость его на прочность тоже проверяет. Редко кому я вторую жизнь дарую. Гляди, богатырь, не сломайся.

Смерть поднялась и от костлявого ее тела в белом саване вновь повеяло леденящим холодом.

- До свидания, Алеша! - попрощалась с богатырем Смерть.

- Прощай,- отозвался Попович.

Смерть засмеялась беззлобно.

- Чего уж, прощай! - сказала она.- До свидания!

- А так хотелось, чтобы - прощай!

- За полушубок спасибо,- сказала страшная старуха. - Отдам, когда снова свидеться придется.