- А чего мне ее испытывать? - удивился простодушный Добрыня.

- Меч на боку, кистень в руке, стрелы в колчане, голова на плечах.

- Была бы на плечах! - саркастически молвила обиженная правая голова.Кабы не похмелье, ты бы живым не ушел! Помню я, кто моего брата со змеенышами в прошлом году потоптал.

- Слушай,- сказал Добрыня средней голове,-Ты извини, но мне кажется, что эта голова тебе совсем ни к чему. Лишняя она. Для нормальной жизни и двух голов достаточно.

- Что ты! - средняя голова испуганно закачалась.- Привыкли мы к ней за триста лет! Ты, Добрыня, на ее глупости не обращай внимания. Знаю я, что брат сам виноват был. Да сам знаешь: брат за брата не ответчик. Тут за родную голову боишься. Болтает невесть чего!

- Залебезила! - хмуро и упрямо сказала правая голова. - Как в бой с богатырями кидаться, так мне первой. А разговоры разговаривать, так глупа, значит, необучена. Тебя саму-то спасает, что из трех путников, что столетие назад съели, тебе ученый философ попался, а нам - крестьяне простые!

- Да помолчи ты! - обозлилась средняя голова.- Не то я уши тебе покусаю! Лучше молчаливой на шее торчать, чем говорливой в траве валяться!

Добрыня с интересом наблюдал за перепалкой голов, уже скалящихся друг на друга. Перепалка разгоралась и богатырь понял, что эта ссора может затянуться.

Он вспомнил, как подобная ссора голов Киевского Змея сорвала заключенное было перемирие. Все шло хорошо и Добрыня достал из сумы припасенный заранее договор. Змей сидел у скатерти-самобранки слегка осоловевший и всеми тремя головами выбирал кусочек полакомей. Иногда он вожделенно поглядывал на богатырского коня, но огромный и тяжелый кистень Добрыни смущал чудище, змей печально вздыхал и снова шарил голодными глазами по скатерти.

- Договорились? - спросил богатырь.- Подписываешь наше соглашение?