Девки в поле видели, как по проселку проскакали на горячих конях четыре всадницы, по виду – валькирии из Таборной земли. Их вроде бы никто не звал, но никто и не гнал.

Когда-то это был передовой отряд армии Табора, а теперь уже и не поймешь. Валькирии вели себя подобно самураям – нанимались на службу за плату, а то и просто за еду, но сохраняли за собой право в мирное время в любой день бросить все и уйти.

– Ой, девчонки! – крикнула одна юная жница, проводив валькирий восхищенным взглядом. – Я тоже так хочу! Вот сбегу из дома и уйду в валькирии.

– Там тебя заждались! – хохотнула соседка, а другая удивилась:

– Тоже мне, много радости. Они же все сумасшедшие. Если какую не убьют, так она сама убьется. Я слышала, они между собой дуэли устраивают. Насмерть!

– Дикари, – согласился кто-то еще, и жницы принялись обсуждать моду валькирий ходить, скакать и даже биться в бою в одних набедренных повязках.

Этим валькирии отличались от амазонок, которые набедренных повязок не носили, зато не пренебрегали обувью. Сандалии на греческий манер были их отличительным знаком, благодаря чему амазонок никто не путал с адамитами, которые отвергали всякую одежду вообще.

Между тем, многие валькирии на полном серьезе утверждали, что нагая грудь – это разновидность оружия. И с ними была полностью согласна юная жница посреди ржаного поля за рекою Истрой.

– Ничего вы не понимаете! – перекричала она подруг и даже топнула в сердцах босой ногой. – Знаете, что бывает, если голые тетки на мужиков накинутся? Те сразу голову потеряют – и с концами. Пока опомнятся, их уже всех перебьют.

Фраза насчет потери голов с концами выглядела несколько двусмысленной, особенно если вспомнить сплетни про валькирий – будто все они поголовно лесбиянки и режут мужиков в извращенной форме в силу природной ненависти. Ходили разговоры даже про особую лесбийскую мафию, как будто в Экумене мало других.