Таким правителем Гарин без ложной скромности считал себя. И неспешно собирал силы, чтобы однажды вернуться в Москву на белом коне.

Подходящий белый конь у него уже был.

А главное - у него была разведка, которая докладывала президенту Экумены обо всем, что происходит в Москве и вокруг нее.

На этот раз она донесла, что вор в законе Варяг выехал из города, чтобы своими руками наказать мятежную Истру.

- Ну, пускай побалуется, - сказал на это Гарин.

Он уже знал, что на Истру подалась Жанна Аржанова, а это кое-что да значило.

8

Бог знает почему, но на этой чудной земле леса редко подходили вплотную к рекам и по берегам в обе стороны простиралась широкая луговая полоса. Луга по привычке называли "заливными", хотя их никогда не заливало, и на холмах по высокому берегу было то же самое, что и в низине на другой стороне.

Зато белая почва под луговыми травами истощалась меньше, чем под лесом, и речные поймы были излюбленным местом дачников.

Река Истра в этих местах текла совсем не так, как изображено на старых картах. Она вся находилась за кольцом, так что это была не земная река, а здешняя, инопланетная. Она поднималась строго на север к поселку Дедовскому у самого обрыва дорог, и только потом отклонялась к западу, где было озеро, откуда она вытекала.

Впадала Истра в Москву-реку, за которой начинались владения Белого Табора. И в этих местах по берегам рек давно уже не осталось никаких лугов. Все было раскопано и распахано под огороды и поля.

Здесь жили дачники. И обустраивались они по-дачному. Участок в десять-пятнадцать соток, а посередине домик. Так они и тянутся вдоль берега в несколько рядов. Толком и не разберешь, где кончается одно селение и начинается другое.

Но топонимика не врет, и местные жители никогда не путали Кузьминку с Антоновкой, а Устье с Двуречьем.

Названия эти появились еще до большого исхода. Первые хутора прозывались по именам их владельцев или так, как хозяевам вздумалось их назвать. А когда вокруг вырастали другие дачи, имя распространялось и на них.