- Отец, ты опять поднялся ни свет ни заря...

Брасс пожал плечами и вновь повернулся к зарослям тростника, изредка бросая взгляд на птиц - как будто пытаясь застать их врасплох и таким образом понять секрет странного, завораживающего танца.

Иссольда спешилась и встала рядом с отцом.

Это не наши фламинго, - сказала она, - но очень похожи. А что ты там увидел?

Граф беспомощно улыбнулся, вслушиваясь в шелест крыльев над головой.

- Ничего. Где Хокмун?

- В замке. Еще спит... Какой прекрасный восход!

Граф передернул плечами.

- Ты не понимаешь... - начал он и осекся.

Он знал, что дочь никогда не сможет увидеть этот пейзаж его глазами. Как-то раз он попытался описать ей свои ощущения, однако Иссольда быстро потеряла всякий интерес к словам отца и не стала вникать в подробности. В узорах, которые мерещились ему всюду - в воде, тростниках, деревьях, в повадках животных - был скрыт смысл бытия, а она просто смотрела на новый мир и радовалась его девственной красоте. Только старый друг Брасса, философ и поэт Богенталь понимал его, но и тот считал, что дело не в пейзаже, а в самом графе.

- Ты взволнован, растерян, - говорил Богенталь, - мозг работает слишком напряженно... Все эти узоры - лишь плод твоего беспокойного воображения.

Граф Брасс отвергал подобные объяснения. Непонимание дочери и друзей раздражало его. Надев свои медные доспехи, он часто скитался по окрестностям, целыми днями изучая этот Камарг - так похожий на его собственный, если не считать того, что на многие мили вокруг не было ни единой живой души.