- Больше мы ссориться и не будем, Медбх. Во всем виноват только я.

   - Не надо никого винить. Никто ни в чем не виноват.

   Она поцеловала его. Губы ее были теплыми и мягкими.  Все  страхи  тут  же

улетучились.

   - Женщины владеют великою силой, - сказал Корум. - Только что я говорил с

Ильбриком о магии ж чудесах. Величайшее же из чудес - женский поцелуй.

   Она изобразила на лице удивление:

   - Ты становишься сентиментальным, о, Сидхи.

   Медбх  выскользнула  из  его  объятий,  но  тут  же  засмеялась  и  вновь

поцеловала его.

   Держась за руки, они пошли по лагерю, то и дело  приветствуя  знакомых  и

отвечая на приветствия тех, кто узнавал их.

   На  краю  лагеря  было  оборудовано  несколько  кузниц.  В  топках  ревел

раздуваемый мехами огонь. По наковальням  мерно  ударяли  молоты.  Огромные,

обливающиеся потом кузнецы добела раскаляли  куски  металла.  Все  они  были

одеты в длинные кожаные фартуки. Здесь же был и Гоффанон. В  одной  руке  он

держал огромный молот, в другой  -  клещи.  Карлик  был  увлечен  беседой  с

чернобородым мабденом, в котором Корум узнал Хайсака, кузнеца  по  прозванию

Нагрей-Солнце (считалось, что Хайсак стащил кусочек Солнца, что и  позволило

ему стать превосходным кузнецом).

   В ближней топке калилась длинная полоса металла. Гоффанон и Хайсак  время

от времени посматривали на нее, о чем-то горячо споря.

   Корум и Медбх не стали мешать им, они молча наблюдали за происходящим.

   - Еще шесть ударов сердца, и он будет готов, - сказал Хайсак.

   Гоффанон улыбнулся.

   - Ты ошибаешься, Хайсак, - не шесть, а шесть с половиной.

   - Я тебе верю, Сидхи. Ты уже показал свое умение.

   Гоффанон просунул клещи в топку, ухватил имя раскаленную полосу и  быстро