- Страховид, ты будто знаешь, за кем мы гонимся со столь великой резвостью? Энти долбоебы-стражи совсем отстали. Они, верно, притомились за нами гнаться. На кой хрен мы им вообще сдались? - заметил Крепослов, уныло вытаскивая сапог из грязи.

- Сдались, не сомневайся. Ежели они нас не закопают, мы будем орать на каждом майдане, что Макарий - никакой не помазанник Божий, а вор, стало быть, и самозванец.

Крепослов вытащив сапог, стал вытирать шапкой взопревший лоб.

- Где-то я такое слыхал, или читал. Ладно, когда-нибудь сам-друг воскричим на каждом углу, или складно воспоем на два голоса, сопровождая пенье ладной пляской. А сейчас-то куда почешем? Раньше мы путь держали в составе войска, кое вели искушенные следопыты, а до того еще плыли на кочах по реке Таз. А ныне нам ведомо лишь, где стороны света, да и то приблизительно. Как добраться до тропок-дорожек, как сыскать сторожки и запасники? И вообще в энтих краях дьявол обитается. Да-да, он где-то здесь прописан. Кому удалось отсюда выбраться, всякие жуткие вещи сказывали. Что он превращает твою жизнь в сон, а ужасный сон в явь. Что душу вынимает, как семечко, и отправляет в преисподнюю, где из нее растет Древо Смерти.

- Много чего по кабакам и трактирам сказывают, егда надобно на черпак водки гроши наскрести, - устало отозвался Страховид. Более всего желал он нынче не слышать и не видеть ничего, и токмо поминать славные деяния, кои совершал он под началом доброго господина.

Однако Крепослов не унимался:

- У меня, друже, порохового зелья и пуль на пять выстрелов осталось. Како нам справится с медведем, не говоря уж о летучем упыре, по которому надоть залпом палить?