Я крикнул:

— Подождите минутку! — и подошел к двери.

На этот раз я проявил осторожность — посмотрел в глазок, кого там принесло на мою голову. И убедился, что Билли-Билли, увы, прав: трое полицейских. Одного из них я знал — его звали Граймс, он ходил в штатском и служил в участке в Верхнем Ист-Сайде. Двое других, тоже не в форме, были мне незнакомы. Оба, похоже, подражали Грайм-су: лица мрачные, суровые, непреклонные — олицетворение закона и порядка. Простые мешковатые дешевые костюмы. Широкие плечи и никакой талии. Обоим — под сорок, но выглядят пожилыми.

Я распахнул дверь пошире, чтобы сразу убедить их — за мной нет ничего подозрительного.

— Мистер Граймс! Дружеский визит?

— Не совсем, — отозвался он.

Грубовато оттолкнув меня от двери, он решительно шагнул в квартиру. У меня горела лишь одна лампочка над тем креслом, на котором недавно хныкал Билли-Билли. Граймс успел осмотреть полутемную комнату, пока его спутники вошли и захлопнули дверь, потом обратился ко мне:

— Вы знаете бездельника, которого зовут Уильям Кэнтел?

— Имею честь. Он — наркоман-Болтается обычно в Нижнем Ист-Сайде.

— Когда вы встречались в последний раз?

— Сегодня.

Ответ удивил их. Они не ожидали, что я признаю и знакомство, и встречу. Они, видимо, рассчитывали поразить меня своей проницательностью, но мне повезло первым вывести из равновесия их. Копы переглянулись и снова уставились на меня. Один из незнакомых мне спросил:

— Где вы видели Кэнтела?

— Как раз тут, в холле. — Я указал головой на дверь. — Примерно час назад. Он явился сюда с каким-то бредовым рассказом о наркотическом сне: будто бы он проснулся в какой-то богатой квартире и, к своему изумлению, увидел убитую женщину. Я велел ему немедленно выметаться и катиться куда-нибудь подальше, пока не придет в себя.

— Он рассказал вам не о бредовом наркотическом сне, — веско заметил Граймс. Я изобразил удивление: