Мавр откинулся на лавке, примирительно подымая ладони вверх:

– Папа, я вас умоляю… Какие такие две тысячи?! О том, что эти выродки утянули из северной лаборатории Дур-ан-Ки

Северянин поморщился:

– Хорошо… Двести лет?!

Мусульманин согласно кивнул головой:

– Вот это уже ближе к реалиям.

Низенький «батяня» встопорщился:

– Это, по-твоему, быстро?!

Ибериец закатил глаза:

– Ну, как могу, так и работаю… – Он почесал холеную бородку, мимоходом оценив игру граней гигантского рубина на собственном перстне в отблесках огня камина. – Она на Севере, в Гардарике, это, кстати, твои территории.

Старичок деланно удивился:

– Ты уже не считаешь Гиперборею своей?

Испанец почесался, но углубляться в полемику не стал, сделав вид, что не заметил сарказма.

«Батяня», ожидавший более бурной реакции, поморщился и вернулся к основной теме беседы:

– Так она еще и где-то у смертных?

Мавр надел тюрбан и утвердительно кивнул:

– Нелюди посылают туда отряд.

Теперь задумался северянин. Он долго скреб бороду, сопел и наконец взорвался:

– Нелюди, говоришь… А себя ты, верно, уже причисляешь к приматам говорящим?!

Лицо иберийца стало серьезным.

– Простите, мастер. Слишком много кручусь среди смертных, даже думать начинаю их категориями.

– Среди смертных… Крутится… – Старичок успокаивался. – Да ладно. Закончится – все отдохнем.

– Так что мне делать с… отверженными? Может – сведем под корень?

Северянин думал долго. Когда испанец уже устал наблюдать за игрой света на гранях своих камней и начал откровенно скучать, из угла донесся приглушенный, сдобренный старческой хрипотцой ответ:

– Не надо. У нас в совете кто-то еще не наигрался. Пускай… нелюди сделают, что хотят, а потом… натравите на них кого-нибудь из местных. Нам ни к чему мелькать.

– И… на месте?

– Нет! Ни в коем случае. Пускай выведут нас к себе. Если за них возьмусь я… или ты, то вся эта свора разбежится и заляжет, – ищи их потом. Да и того, кто скармливает им нас, узнать не мешало бы… Главное – не спугнуть. А с остальным разбирайся на месте.