Один из приятелей Малышева согласился впустить их в свою квартиру на то время, пока он не вернется из командировки. Дни Костя проводил в поисках более постоянного жилища, но оказалось, что снять недорого квартиру в Москве стало почти нереально. А денег катастрофически не хватало. Малышев осмотрел комнатку.

Шкаф, диван, письменный стол, потертый шифоньер, пара продавленных кресел восьмидесятых годов, телевизор и полки с цветами. Слева от дивана, на котором примостился ученый, громоздился журнальный столик с книгами. История, карты, учебники и сборники по физике и химии.

– Не увлекайтесь, Улугбек Карлович.

– А?

Вместо треснутых круглых очков переносицу Сомохова украшала новая пара. Малышев выбрал вариант с широкими стеклами, затонированными легкой дымкой. Очки скрывали восточный разрез глаз и прикрывали выдающиеся скулы – так легче было избежать допросов на улицах.

– Говорю, чтобы вы не увлекались этим зомбиящиком. Лицо ученого вспыхнуло. Он смутился:

– Зря вы так…За один только канал «Цивилизация» этот, как вы выразились, «зомбиящик» можно отнести к восьмому чуду света. Не отрываясь от софы я переношусь во времени и пространстве, путешествую на тысячи верст и вижу то, что никогда не смог бы увидеть в жизни. Костя сдержал сарказм.

Улугбек Карлович с сожалением выключил телевизор и повернулся к товарищу.

– Как продвигаются наши дела? Вы выглядите взволнованным. Малышев почесал переносицу.

– Я выгляжу взволнованным, потому что я взволнован. Родители на звонки не отвечают – это и беспокоит. Надо бы к ним съездить, разузнать, – он вздохнул, помолчал. – И дела наши не хотят ускорятся. Ружья мне не продают – лицензию надо обновить. На это уйдет несколько недель.