Самый большой костер гудел и пылал шагах в пятидесяти от шатра владыки, и там, раскачиваясь в мерном ритме, двигались вокруг пламени воины. Первым – Ка-Турх, Держатель Шеста, старший телохранитель, а за ним – лучшие бойцы из Мечущих Камни, те, кому Трубач велел потешить Ррита. Их свирепые лица, обтянутые сероватой кожей, походили на черепа, космы темных волос свисали на грудь, прядями струились по спине, в длинных мускулистых руках сверкали бронзой боевые топоры. Сделав несколько шагов, они подбрасывали оружие в воздух, исторгая при этом боевой клич: «Шас-га! Шас-га!» Воины танцевали Пляску Голода, и их оглушительный вопль сливался с голосом битсу-акка.

«Через половину луны я поведу их вдоль гор, – подумал Серый Трубач. – Дам Рриту вдоволь крови и напьюсь сам. Ибо сказано: кровь – напиток вождей!»

Долгая Песнь завершилась, и он бросил битсу-акку еще одну кость. Тот не глядел на повелителя – взгляд в упор считался вызовом. Уткнувшись носом в землю, певец пробормотал слова повиновения:

– Если повелишь, буду грызть камень, пока он не станет песком…

– Грызи мясо, – сказал вождь. – Мясо дает силу, а сила тебе пригодится. Ты многое увидишь и обо всем увиденном расскажешь в Долгих Песнях.

– Расскажу, – пообещал битсу-акк, делая жесты покорности, – расскажу, Брат Двух Солнц.

Отпустив его, Серый Трубач поднял глаза к небосводу. Там сияли его небесные родичи: маленькое, но ослепительно яркое белое солнце Ауккат и огромный красный Уанн, более тусклый и не такой горячий. Ауккат уже садился за линию далеких песков, Уанн, подобный гигантскому щиту в руках Баахи, еще плавал над пустынными далями, окрашивая их в цвет крови. Это показалось Трубачу добрым знаком.