— Говорила ли женщина о чем-нибудь вчера после задержания? Вы допрашивали ее?

— Нет. Все рассказал второй новобранец. Она не выдвинула возражений. Ситуация казалась очевидной.

Дворецкий обернулся к Стэммелу:

— Вы согласны с вышеизложенным, сержант?

— Да, сэр. Могу ли я продолжить, внеся кое-какие дополнения?

— Пожалуйста, мы вас слушаем.

— Посетив Паксенаррион в камере, я обнаружил, что ей нанесены значительно более тяжкие повреждения, чем казалось сначала. Мне стало ясно, что эти раны и травмы делают рассказ Коррина, второго новобранца, неполным, если не противоречащим истине. Рассказ Пакс был более логичным и правдоподобным.

Повторив то, что сказала ему Паксенаррион, Стэммел продолжил:

— Как видите, это более убедительно объясняет появление такого количества ушибов, ран и ссадин на теле женщины, чем версия Коррина. Теперь я позволю себе дать им обоим краткие характеристики. Паксенаррион была одним из лучших новобранцев за последние годы — честным, любящим службу и умеющим работать. Коррин же постоянно совершал мелкие нарушения дисциплины, а кроме того, затаил на Пакс обиду за то, что она отказалась спать с ним.

— Кто эта девушка и откуда она родом?

— Дочь фермера с северо-запада. Она убежала из дома, отказавшись выходить замуж, потому что мечтала стать солдатом.

— Понятно. А этот… ну, Коррин?

— Он записался в отряд в Белом Ущелье; утверждает, что служил в гвардии графа Серлина, но захотел… более деятельной службы. Если не ошибаюсь, таковы были его слова.

— Несмотря на не лучшую характеристику, он все еще в списках и на довольствии.

— Сэр, новобранец Коррин не сделал ничего, что было бы безоговорочным поводом для его отчисления… — Невысказанное «пока» повисло в воздухе.