Пакс едва не выронила меч, да и сама с явным усилием стояла на ногах. Сиджер продолжил свои объяснения:

- Ты достаточно сильна. Но сила - еще только полдела. Нужна быстрота. Причем думать нужно еще быстрее, чем двигаться. Давай отработаем вот этот укол снизу.

Инструктор несколько раз показал Пакс нужное движение, посмотрел, как она сама его выполняет, и вновь начал поединок, приговаривая:

- Давай-давай. Ну что ты стоишь на одном месте словно каменная. Двигайся, перемещайся.

Неожиданно для самой Пакс ее клинок вдруг проскользнул мимо меча Сиджера и слегка ткнул инструктора в живот.

- Вот так, замечательно, - подбодрил ее старик.

Дважды еще в тот день меч Паксенаррион дотягивался до тела инструктора, за что в конце тренировки она была вознаграждена нечастой на его лице одобрительной улыбкой.

- И все-таки нужно двигаться еще быстрее, - добавил он, прищурившись.

3

Паксенаррион до сих пор не могла поверить, что все произошло так быстро. Еще днем она была командиром отделения, заслужила похвалу Сиджера... И вот теперь она сидела, рыдая от боли, обиды и отчаяния в беспроглядной темноте подземной тюремной камеры, влипнув в такую историю, какой она и представить себе не могла. Даже на холодной каменной скамье, с кандалами на руках и ногах, она отказывалась верить в случившееся. Голова кружилась, в ушах еще звучали крики, боль в каждой кости и мышце усиливала муки.

Было так тихо, что Паксенаррион отчетливо слышала, как кровь стучит в ее висках, а позвякиванье кандалов при малейшем движении отдавалось могучим, почти колокольным звоном. А темнота! Пакс никогда не боялась темноты, но здесь отсутствие света было особым, почти осязаемым. Здесь не могло быть ни дня, ни сумерек. Только вечная непроглядная ночь.