Но для меня в этот момент было достаточно того, что ужас исчез. Я смутно надеялась, что сведения, которые я знала о таких существах, были истинны: они тяготеют к определенным местам, где сильные эмоции впервые призвали их к жизни.

Проезжая берегом неширокого ручья, я услышала новые звуки - не спереди, а сзади. Вначале слабые, они постепенно становились сильнее. Послышался стук копыт, громкий и частый, словно какой-то всадник с безрассудной скоростью скакал по каменистому ущелью. Потом послышались голоса, зовущие из тумана, хотя слов разобрать я не могла, звуки доносились смешанные и искаженные. Но по-прежнему казалось, что сзади идет охота. И мысленно я увидела странную картину: ко мне во весь опор несется всадник, низко пригнувшийся к обезумевшей лошади, а за ним гонится невидимый ужас.

Так отчетлива и ясна была эта картина, что, добравшись до груды камней, к которой можно прислониться спиной, я повернулась и обнажила меч. Что-то с шумом пролетело мимо, я изо всех сил ухватилась за узду, потому что Фаллон готов был понести. Однако из тумана не показалось ничего материального. Снова древние тени обманули меня.

Я напряженно ждала преследующего этого одинокого всадника из далекого прошлого, но ничего не было. Ничего, кроме тревожного ощущения, что здесь, в тумане, навсегда заключены останки древнего ужаса. Устыдившись такой слабости и отсутствия самообладания, я двинулась дальше, на этот раз ведя Фаллона, гладя его голову и негромко разговаривая с ним, внушая ему уверенность, которой сама не ощущала.

Долина начала расширяться. А ветер, свистевший вдоль стен, разрывал туман, прибивал его холодом, который приносил с собой. Но ветер принес и кое-что еще - запах древесного дыма, запах недавно погасшего костра.