Я набрала воды в горсть, понюхала. Запаха растворенных минералов не было, и злом не пахло. Плеснула водой в лицо под шлемом, смывая пыль. Потом напилась из руки и отодвинулась, уступая место Фаллону. Он пил громко, но я больше не боялась быть обнаруженной. Те, кого я искала, здесь проходили, да. Освеженный разум убеждал меня в этом. Но сейчас поблизости никакого лагеря не ощущалось.

"Джервон!" - я прижала руки к глазам, откинула шлем и снова послала ищущую мысль. На мгновение туман, с которым я столкнулась раньше, расступился. Я коснулась... Он жив! Ранен, но не тяжело! Но когда я попыталась усилить контакт, узнать через него число и природу тех, кто его захватил, связь снова прервалась, причем так неожиданно, словно ее перерубили мечом.

Я догадывалась о природе этого вмешательства. Кто-то там впереди ощущал мое присутствие, но только когда я пыталась связаться с Джервоном. Потому что когда я воздвигла собственный барьер, его никто не коснулся. Страх мой уменьшился, пробудились другие эмоции. В прошлом мне пришлось однажды сразиться с очень древним злом, сразиться оружием любви за тело и душу человека. Тогда мой брат Элин оказался захваченным в проклятом месте. И я вступила в бой, хотя то, что я испытывала к Элину, родному мне по крови и рождению, - лишь слабая тень по сравнению с тем, что наполняло мою душу, когда на меня смотрел Джервон. Я не люблю говорить о глубочайших чувствах, но в такие моменты я понимаю, как прочно переплелись наши с Джервоном судьбы. И теперь я испытывала бешеную ярость к тем, кто пытался разорвать их.

Признавая эту ярость, я погрузилась в нее, черпала в ней новые силы. Страх ослабляет, а гнев может дать меч и щит, конечно, если умеешь его контролировать. В темноте, у невидимого пруда, я создавала себе невидимое оружие, острила его. Этим оружием не сможет владеть никто, кроме меня. Потому что оно было сковано из моего разума и чувств, как кузнец кует меч из чистого металла.

2