Франсиско Бахамонде Кассаветес-и-Ларриньяга расстелил на балюстраде план мероприятий по обеспечению безопасности, но Гюнвальд Ларссон смотрел на свой костюм; портной местного полицейского ведомства неделю трудился и достиг отменного результата, ибо в этой стране портняжное искусство все еще стояло на высоком уровне. Единственное разногласие возникло, когда дело дошло до припуска на кобуру под мышкой. Портной считал его обязательным, но Гюнвальд Ларссон никогда не носил оружие под мышкой, он пристегивал свой пистолет к поясному ремню. К тому же здесь, в заграничной командировке, он, естественно, вообще был без оружия, а костюм ему пригодится и в Стокгольме. Спор продолжался недолго, и Ларссон, разумеется, настоял на своем. Иначе и быть не могло. С глубоким удовлетворением он обозрел свою элегантно одетую фигуру, блаженно вздохнул и перевел взгляд на окружающее.

Они стояли на восьмом этаже отеля, в специально выбранной точке. Кортеж должен был проследовать под балконом и остановиться в одном квартале, у местного дворца. Гюнвальд Ларссон вежливо глянул на план, но без особого интереса, так как успел запомнить его во всех подробностях. Он знал, что всякое движение в гавани было прекращено с пяти утра и гражданский аэропорт закрыт с момента приземления президентского самолета.

Прямо перед ними простирались гавань и лазурное море. На внешнем рейде стояло несколько больших пассажирских и грузовых судов. В движении находились только один сторожевой корабль да несколько полицейских катеров внутри гавани.

Улицу под балконом окаймляли пальмы и акации. Напротив отеля располагалась стоянка такси, рядом с ней стояли живописные конные экипажи. Все они, как и автомашины, были тщательно проверены.

Собравшийся люд, не считая цепочки военной полиции и жандармов по обе стороны улицы, прошел через металлодетекторы того типа, которым теперь оснащены крупные аэропорты.