— Это для них случай сделать покупки. Не забудь выставить на ночь стражу.

Еще один знак надвигающихся бедствий. После разграбления Толамина то и дело приходили известия о разбойничьих шайках. Еще и месяца не прошло, как совсем рядом с Вайдфордом ночью вырезали целую семью.

Он оглянулся, проверяя, кто их слышит.

Его взгляд остановился на тощем юнце верхом на низкорослой в яблоках лошадке, которая была на две ладони ниже, чем требовала длина его ног. Без шапки, темные волосы торчат, как всходы ржи. Покрытые первым пушком щеки поблескивают в лучах солнца. В глазах мука надежды. И одеяло взял, и седельные сумки, и даже меч.

— Хм! — сказал Булрион, почти усмехнувшись сквозь огонь, пожирающий его челюсть. — Пожалуй, еще и Полион. Надо было бы о нем позаботится.

— Его-то зачем?

— На нем ведь долг лежит.

Бранкион крякнул от удивления и насупил брови в сторону сына.

— Какой долг?

— Наделать мне еще правнуков, а то какой же?

Полион покраснел от радости. А все вокруг захохотали.

Булрион попытался улыбнуться, и лицо у него вспотело от боли.

— Надо малому найти жену. А то они с Мейлим что-то слишком зачастили кувыркаться в сене. А сам знаешь, близкое родство скотину портит.

Теперь хохот обрел многозначительность. Юный Полион весь съежился и, виновней виноватого, покосился на Заниона, отца Мейлим.

— Дай-ка ему свою лошадь, Сассион, — распорядился Булрион. — Не то эту ему под конец придется на собственных плечах тащить! — И снова хохот, но уже вымученный. Пора ехать. Вот только еще раз напомнить Бранкиону. — Последи, чтобы эти стены росли!