— К сожалению, это не так. Просто тогда я еще умел делать вид, будто их не читаю.

— Значит, ты лгал нам все эти годы? — с притворным удивлением вскричал Ландис.

— Конечно, лгал. Разве ты захотел бы проводить время в обществе человека, которому якобы известны все твои мысли?

— Не захотел бы, да и сейчас не хочу.

— Ах, Ландис! — опять засмеялся Гамаль. — Ты прекрасно знаешь, что все мысли я прочесть не могу. И не мог никогда. Я чувствую, когда человек лжет, когда он пытается меня обмануть. Чувствую людские горести и радости. Когда ты вошел, голова твоя была занята Скилганноном, и перед тобой стояло его лицо. Потом ты увидел меня, и тебя одолели мысли о смерти и одиночестве. Так что успокойся и скажи мне, почему наш гость так беспокоит тебя.

— Он не такой, как я ожидал.

— Как же иначе? Ты воображал, что он равен богам и из глаз его бьет пламя.

— Ничего подобного. Я знал, что он человек.

— Человек, который летал на крылатом коне?

— Опять ты за свое! Не верю я, что он летал на крылатом коне. Просто это одна из первых историй, которые я запомнил о нем. Я был ребенком, милосердные боги! Вот откуда у меня в голове взялся этот крылатый конь.

— Ладно, друг мой, прости. Никаких больше крылатых коней. Продолжай.

— Прошло пять дней, а он почти все время сидит у себя, ничего не делая. Не задает мне вопросов. Он слушает мои рассказы, но я не знаю, что он при этом думает. Неужели в старых преданиях так мало правды? Он вообще не похож на воина. От него не стынет кровь, как от Теней, он не вызывает ужаса, как Декаде.

— Мне понятно твое беспокойство. Однако в твоих словах далеко не все верно. Ты сказал, что он сидит у себя, ничего не делая. Это неправда.

— Ну да, да. Я знаю, что он упражняется. Знаю, что все служанки без ума от него. Мне сдается, с одной из них он уже переспал.

— С двумя, — поправил Гамаль. — Третья милуется с ним в это самое время. Что до его упражнений, как ты их называешь, то это очень древняя гимнастика, требующая большой гибкости, силы и чувства равновесия.