— Нехорошо! Уходи.

Скилганнон с холодной улыбкой швырнул шест на землю.

— Сожалею, что прервал ваши учения. Как тебя звать?

— Большой Медведь.

— Я запомню, — сказал Скилганнон и зашагал прочь. Поднимаясь в гору, он услышал позади жуткий вопль, полный боли и отчаяния. Предсмертный вопль. Он не стал оборачиваться.

Спускаясь обратно к городу, Скилганнон увидел направляющегося через мост всадника — Ландиса Кана. Наездник он был неважный и болтался в седле, не умея приспособиться к шагу своего крепкого гнедого конька. В памяти Скилганнона ожил толстый монашек с испуганным лицом. Как будто окно открылось в его душе, и он снова увидел свою жизнь в Кобальсинском монастыре, где он обрабатывал землю и занимался в библиотеке под благожелательным взором настоятеля Кетелина.

Скилганнон глубоко вздохнул. Воздух был свеж, и он вдруг ощутил покой. Всё новые воспоминания приходили к нему. Того толстячка звали Брейган. Скилганнон расстался с ним в разоренном войной городе Мелликане, а сам с Друссом-Легендой и еще несколькими людьми отправился спасать маленькую Эланин, увезенную в степную надирскую крепость.

Бурное ликование наполнило Скилганнона, смыв все уныние последних дней. Он пока помнил не все, но знал, что с драконами никогда не дрался. И крылатого коня у него не было. Девять десятых рассказов о нем были выдумкой, а оставшуюся долю исказили до неузнаваемости.

Ландис подъехал к нему и неуклюже слез с коня.

— Ты заставил нас поволноваться, — сказал он.

— Я повидал ваших Смешанных. Они не такие страшные, как те, что помнятся мне.

— Память возвращается? — пристально глядя на него, спросил Ландис.