— Нет.

— Почему? Там будет угощение, танцы и музыка. Тебе понравится.

— Не люблю я шума. И толпы не люблю.

— Все равно приходи. Мы с тобой потанцуем, — улыбнулась она.

— Я не умею.

— А я тебя научу.

Он снова закрыл глаза, а когда открыл, увидел, что она спускается к городу вместе с другими женщинами. Мужчины уже разбирали топоры и пилы, готовясь начать работу. Братьев Латара, так и не пришедших в себя, оттащили в сторонку. Латар стоял около них на коленях, и десятник, длинный и тощий Балиш, что-то ему говорил.

Харад доел и взял свой топор. К нему подошел Арин с заплывшим глазом и сильно побитым лицом.

— Спасибо тебе, Харад.

Харад хотел сказать ему, что он хорошо дрался или еще что-нибудь такое, дружеское. Но он не умел говорить такие слова. Он ограничился кивком и отошел.

— Ну, Харад, теперь держи ухо востро, — сказал ему Балиш. — Они люди мстительные.

— Ничего они мне не сделают, — сказал Харад. — Пусти, мне работать надо.

Размахнувшись, он всадил топор глубоко в ствол дерева.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Толстушка Керена, спускаясь с горы, догнала Чарис. — Спасибо, что уговорила этого бирюка вмешаться. Без него моему Арину совсем бы худо пришлось.

Чарис слегка рассердилась. При всей ее симпатии к Керене та, как и очень многие, очень уж любила судить других.

— Почему ты так говоришь? — Раздражение, несмотря на все усилия Чарис, все-таки прорвалось в ее голосе.

— Как? Что я такого сказала?

— Ты назвала Харада бирюком.

— Да ведь его все так зовут, — прощебетала Керена. — Бирюком или костоломом.

— Я знаю, как его называют. Не понимаю только, за что.

— Ну как же? — удивилась Керена. — Прошлым летом он сломал одному верхнему спину.

— Не спину, а челюсть.

— А я слышала, что спину. Шурин Арина мне говорил. Да хоть бы и челюсть. Харад всегда лезет в драку.